Вовка Иванов о прошедшем сафари

Хочется собрать вместе впечатления.
Хочется их собрать в сундук, залезть туда самому — хоть как-то придержать время и оставить то состояние безмятежности и всеобъемлющего счастья, что я испытывал, находясь чуть выше моря и чуть ниже неба.
Знаю, что это невозможно, жизнь идет вперед, все меняется и бла-бла-бла.
Знаю, что ничего не хочу знать о невозможности.
Знаю, что про море писали многие, и про мудрость, которую обретаешь живя с ним, и про чувство безграничной свободы, и про спокойствие, которое воцаряется в мыслях, глядя на то, как волна сменяется волной, как нежная ласка сочетается с уничтожающей все безликой мощью.
Я в общем-то не претендую на новизну, просто хочется, ужасно хочется, оформить, что же внутри произошло. Произошло многое, и в то же время ничего не изменилось.
На последнем, прошу прощения, на крайнем дайве мы наблюдали затонувший корабль. Погружаясь в лицо набегающей мути, видны были лишь товарищи, идущие впереди, никаких ориентиров, кроме света сверху. Постепенно, как из тумана, показалось судно, лежащее на боку с развороченным от снаряда боком. Ни капельки не впечатлило. Однако увидев на нем кишащую в своем разнообразии жизнь, повстречав маленьких подводных букашек, копошащихся по своим делам, живых и прекрасных, я что-то почувствовал, нечто не передаваемое словами, но вызывающее улыбку на лице.
Фантастическое ощущение — просыпаться под водой. Многие, наверное, ощущали момент утром на работе, или может в пути, что вот он я проснулся только что, а до этого все было автоматически, под руководством внутреннего маршрутизатора и планировщика задач, или, как его модно называть, подсознания. На сафари вы просыпаетесь под водой, особенно если вы один из нас-любителей посидеть в тусовке до упора. И это прекрасно.
А еще, говорят, что там небо другое. Врут. Звезды, действительно, расположены иначе, медведица не там, где привычно и спутников глонасс, наверное, нет, но небо то же. Такое же бесконечное, манящее и молчаливое, так же, поймав раз твой взгляд, держит его, заполняя все собой и вытесняя все лишнее. Забывается все, абсолютно все. Когда лежишь на палубе под открытым сводом из звезд и темноты, покачиваясь вместе с красавицей-яхтой на волнах, хочется кричать, но молчишь, хочется прыгать, но не двигаешься, хочется кому-то рассказать, но это невозможно. Словами этого не передать.
Мало кому удавалось поплавать с перерожденным медведем, а с нами это было. Один из дайв-гидов, невыясненной национальности, которого все звали Сэм, хотя я не уверен, что это его имя, утверждал, что он реинкарнированный медведь. Отлично, я считаю. Самый веселый человек под водой, и самый уединенный над ней. Я пару раз смеялся до выпада регулятора. И тут я плавно перешел к людям.
Скажу одно. Благодаря Вам, если Вы это читаете, и только благодаря Вам, а в особенности некоторым из Вас, я смог это испытать. Старые друзья, новые друзья — вы все замечательнейшие люди, и точка. Спасибо!
Было еще много того, о чем можно писать и писать: подводный народ, потрясающей своей непохожестью и разнообразностью; десантирование из зодиака по крутизне не снившееся никаким рэмбо; песни под ловлю стаканов и бутылок, которые разлетаются в разные стороны от качки; Васино: «Сваливаем, Вован!», когда каюту начало заливать, забавное ощущение — ловить ртом соленую воду с потолка; забавные похождения по Хургаде с Жэкой, о которых лучше политкорректно молчать — это, и многое другое было, и я счастлив, что было.
Наш мир прекрасен, и мы ничего о нем не знаем. Ваапще. Ну то есть, кроме того, что прекрасен=)
Всем пис.
Благодарности осилившим эти буквы, и не осудившим, но порадовшимся за наш лучший, не побоюсь этого слова, отдых!

Вовка Иванов

null

Share